|
Замок князя Потемкина в Островках
Санкт-Петербургские ведомости
Наталья СЕДОВА
Есть памятники старины, которые постоянно привлекают к себе внимание. Один из них - дворец светлейшего князя Г.ЪА. Потемкина-Таврического в Островках на Неве. Дворец этот в годы войны был превращен в руины, а нынче от него остался фундамент да часть стены. Но снова и снова притягивает к себе это место на Неве...
"А как я господин в своем доме, то и тут хочу что мне нравится", - говаривал светлейший, который, как известно, славился своей оригинальностью. Причудливому характеру князя вполне соответствовал фееричный дворец в Островках, построенный в 1784 - 1786 годах, - "архитектурный гибрид", собравший воедино все, "что нравится".
 "Готический замок"? Да, конечно, и притом очень похожий на Баболовский дворец Потемкина в Царском Селе, на очень знаменитую тогда виллу английского писателя Горация Уолпола "Строуберри хилл". Ну а башни, зубчатое завершение стен - это уже то, что "понравилось" князю в усадьбах малороссийской знати. Не было забыто и о собственной доблести князя: уже были приготовлены медали на завоевание Турции, а пока Потемкин, "возмечтав" себя султаном, соорудил на главном фасаде замка две башни с остроконечными шатрами. Они повторяют Ворота Приветствия (Бабус-Селам) в летней резиденции турецких владык Топкапы.
Строители дворца изменили и рельеф здешней местности, превративший окрестности дворца в пейзажный парк с холлами, рощами и аллеями.
Парк, вероятно, распланировали И. Е. Старов и его помощник архитектор Ф. И. Волков при участии английского садового мастера Вильяма Гульда.
Главным акцентом парка стали устроенные на реке, близ большого невского острова, маленькие островки, давшие название самой мызе.
Как жилось князю в новом доме? Всего два дня из жизни дворца и его владельца доподлинно сохранила для нас история. Было это 18 июля 1785 года. В первом часу дня Екатерина II "соизволила восприять шествие" из Пеллы на мызу его светлости князя Потемкина. Катер и три шлюпки перевезли государыню со свитой через Неву, затем путники подошли к мызе, перед которой была встречена императрица пушечной пальбой. Г. А.
Потемкин проводил Екатерину в "покои тамошнего дома", где состоялся обед. После обеда императрица от мызы его светлости отъехала - в шлюпке ведомства Военной коллегии.
И день второй - 18 июня 1786 года. В полдень Екатерина II, великий князь Павел Петрович и великая княгиня Мария Федоровна со свитой отправились в Островки, на дачу Потемкина. У дома государыню вновь встретил сам хозяин. Состоялось "обеденное кушанье", а "во время стола, при питии за Высочайшие здравия... происходила пушечная пальба из поставленных близ дома пушек. В продолжение стола играла в покоях духовая, а пред покоями роговая музыка"...
Последующим владельцам дворца размах всесильного фаворита свойственен не был. В 1790-е годы мыза Островки с деревнями перешла в руки семейства Чоглоковых. "Живописное местоположение, высокий берег, красивые башни, прикрытые прекрасной зеленью, и все это, отраженное в зеркале небольшого залива, замкнутого зелеными островками - невольно привлечет ваше внимание. Это самое красивое место," - восхищался А. П.
Милюков дачей Чоглоковых на страницах газеты "Санкт-Петербургские ведомости" в 1844 году.
Но уже вскоре Чоглоковы, продавшие за долги большую часть своих земель, уступили дворец своим соседям - помещикам Голохвастовым. Лет через двадцать дворец стоял без крыши, с обвалившимся карнизом; внутри развалин росли деревья. Руины таинственного замка, как пишет М. И. Пыляев, окружали предания о том, что в ненастные осенние ночи в сумраке парка появляется тень прекрасной молодой женщины с ребенком на руках, а наверху башни показывается убитый горем старик. Среди развалин якобы слышались стоны и крики жертв князя Тавриды, прятавшего во дворце свой "гарем".
Во второй половине ХIХ века Островки начали славиться как замечательное дачное местечко, а гравюры с видами дворца и его окрестностей украшали страницы столичных журналов. "Мы наняли дачу в "Островках" на Неве, вблизи прежнего потемкинского имения, куда вскоре и переселились, - вспоминал Н. А. Римский-Корсаков о лете 1875 года, - ...Мы жили в уединении, и только дважды нас посетили гости: пианист Д. Д. Климов с женою и Кюи. В начале сентября мы возвратились в Петербург".
В 1884 году Голохвастовы начали реставрацию замка, намереваясь отделать главный зал и устроить три квартиры для дачников. Не удалось.
Потом новый владелец - с.-петербургский купец И. М. Оленчиков по частям восстанавливал дворец. В 1910-е годы дворец увидел барон Н. Н.
Врангель: "...На холмах, поросших густым парком, белый гигант-дом с высокими башнями - напоминает дворец Чесменский. Стройно вытянулась башня, а с нее со сторожевой вышки, далеко-далеко видно Неву с ее берегами. Дом белый, с красными крышами; окна, как бойницы...".
Не только многочисленных дачников, но и художников притягивала в ту пору усадьба в Островках, которую Н. К. Рерих назвал "лишь одним характерным местом" за всю дорогу от Петербурга до Шлиссельбурга. Зимой 1916 года здесь работал над этюдами А. А. Рылов, летом 1923 года писал картины И. И. Машков.
А сегодня, как и раньше, приезжают сюда дачники-петербуржцы, и все так же шумит на невских порогах речная вода. Но навсегда умолкла роговая музыка и погасли свечи в окнах исчезнувшего замка. Только островки и остались.
Деревня с привидениями Ольга РОГОЗИНА
газета "Смена" N161 31 июля 2001 года
Деревня Островки Всеволожского района Ленинградской области находится как раз посередине между Петербургом и Ладогой.
Если добираться туда по воде, то, не доезжая пару километров до Павловского железнодорожного моста, у правого берега увидишь остров с производственным названием Главрыба. Здесь давным-давно расположен рыборазводный завод. С левой стороны, если смотреть с Невы, на остров ведет мост. Справа расположена протока, за которой спрятались несколько маленьких островов. А на выступающем мысе большими окнами на Неву и остров смотрит дом, в буквальном смысле врытый в берег. Если ехать поверху, то с дороги в земляном валу, засеянном под английский газон, видны только входная дверь и пара почти горизонтальных по отношению к земле окон.
Хотя Островки и зовутся деревней, но деревни здесь давно нет. И живут здесь в подавляющем большинстве дачники из Петербурга. Разнообразие строений отражает социальный статус и архитектурные пристрастия их владельцев. Здесь и обычные дома, построенные еще в шестидесятые, и каменный дом в стиле итальянского палаццо с плоской крышей, и огромный коттедж за высоким бетонным забором с внимательно бдящими видеокамерами, и нарядный фермерский дом-терем, и неброские дома в европейском стиле. Однако все эти дачно-архитектурные потуги - ничто по сравнению с тем размахом фантазии, который проявил навсегда внесенный в анналы истории Островков светлейший князь Григорий Потемкин.
В 1784 году на левом берегу Невы, на мызе Ивановской, Екатерина II начала строительство огромного загородного дворца. Место это Екатерина очень любила, часто его посещала и писала восторженные письма в Петербург о своем новом дворце. Дворец был назван Пеллой, в честь столицы древней Македонии, родины Александра Македонского. А куплена мыза была по совету любимца императрицы графа Потемкина. Его дача находилась напротив, на правом берегу, в Островках. Впрочем, назвать дачей потемкинскую резиденцию, построенную специально для тех моментов, когда императрица наведывалась в Пеллу, было бы неправильно. Князь Потемкин славился оригинальностью и противоречивостью. Характер его запечатлелся в архитектурном облике дворца-замка, созданного по проекту архитектора И. Е. Старова. Это был причудливый дворец с зубчатыми стенами и башнями, попасть в который можно было, лишь минуя подъемный мост, перекинутый через глубокий овраг. У стен замка впору было разыгрывать театральные представления. Дом был построен на высоком насыпном холме с тем расчетом, чтобы из высокой круглой башни был виден противоположный берег, все невские красоты, а в хорошую погоду и Петербург.
С трех сторон к дворцу примыкал роскошный парк с прудами, которые находились на несколько метров выше уровня Невы и питались сложной системой гидротехнических сооружений.
Последующим владельцам потемкинской усадьбы не под силу было содержать ее в том же великолепии. Усадьба переходила из рук в руки и в конце концов совсем разрушилась. В 1884 году новые владельцы начали реконструкцию замка, намереваясь превратить его в гостиницу из трех больших квартир.
В то время Островки пользовались необычайной популярностью среди дачников. Здесь в разные годы жили Римский-Корсаков и барон Врангель. Здешняя природа достойна кисти живописца. А замок с привидениями притягивал любителей острых ощущений и просто желающих потешить свое самолюбие, проведя лето в тех стенах, где бывали великая императрица и ее возлюбленный. А в том, что привидения здесь водились, местные жители не сомневались. Ходили слухи о том, что мрачными осенними ночами на аллеях парка появляется тень молодой женщины с ребенком на руках, которая умерла, бросившись с высокой башни. Говорили, что среди развалин можно услышать крики узниц потемкинского гарема, который он устроил во дворце. И любознательные мальчишки упорно искали ход под Невой, по которому светлейший князь пробирался ночами на тайные свидания с императрицей.
Задолго до начала двадцатого века на берегу Невы стояло трехэтажное здание со множеством стекол, которое тоже связывают с именем Потемкина. По одной версии, здесь находилась шелковая фабрика. Как писал посетивший Островки в 1858 году Александр Дюма, считается, здесь ткали шелковые чулки исключительно для царского любимца. Будто бы надевал их только раз, а потом раздаривал. По другой версии, здесь находилась оранжерея светлейшего. К концу XIX века здание перестроили в церковь во имя святого Иоанна Предтечи, которая до наших лет не дожила. А деревеньку, где находилось здание, и поныне называют Оранжерейкой.
Сами Островки жили отдельной от исторического замка жизнью. Очевидцев той жизни осталось совсем немного. Евгения Яковлевна Гуськова - одна из оставшихся в деревне коренных жителей. Здесь родились ее отец, мама, бабушка, дедушка. До войны народу в колхозе Островки было много, русские и финны, а точнее, ингерманландцы жили дружно, имели коров, поросят и овец, выращивали овощи, получали на трудодни картошку, капусту и прочую сельхозпродукцию, а до 39-го года и яблоки из бывшего помещичьего сада. А в 39-м случились страшные морозы, и сады погибли. Был в Островках сельсовет, клуб, две школы, медпункт. Местные жители частенько ездили в Ленинград, благо сообщение катером по Неве было надежным и недорогим. Ленинградцы также любили Островки и снимали здесь дачи.
Все было хорошо в Островках, пока не пришла война.
- Никто не верил, - рассказывает Евгения Яковлевна, - что война надолго, из деревни далеко не уезжали, рыли землянки рядом. А в августе немцы подошли совсем близко, и все стали спешно эвакуироваться. Мы уезжали 30 августа на машине, самыми последними. Грузились так быстро, что оставили поросенка. Была у нас одна курица, которая ничего не боялась и везде нос свой совала. Так я помню, последнее, что сделал папа, прежде чем сесть в машину, - скрутил этой курице голову и бросил ее нам.
Есть свидетельства очевидцев о приходе немцев на правый берег Невы ниже Павловского моста. В какой-то момент канонада стихла. На берегу появились наши солдаты, которые бросались в реку и пытались переправиться на чем придется. Уже через час появились немецкие моторизованные части. Они встали на берегу и просто наблюдали. В этот момент от пристани в Островках отходила баржа с беженцами. Немцы, как ни странно, не стреляли, и баржа благополучно ушла вниз, в Ленинград. А вот следующую фашисты потопили.
Поразительно то, что несколько дней линия фронта здесь была полностью открыта. Немцы закрепились на левом берегу и прислали в Островки десант. Они убили четырех человек, пытаясь узнать у них, где прячутся наши части. Частей не было, но немцы не поверили, что столь важный рубеж оставлен без охраны. Через несколько дней сюда прислали народное ополчение. Ополченцы, вооруженные со складов Первой мировой войны, тренировались холостыми патронами на территории парка. А если бы враг сразу форсировал Неву, то ленинградской блокады, возможно, не было бы.
Уже в сентябре деревню разбомбили дотла. Екатерининские липы, потемкинская усадьба, дома - все было сметено с лица земли. У Евгении Яковлевны отец погиб под Колпином. А мама, едва закончилась война, завербовалась в Ленинград на стройку. Как только сельсовет разрешил строиться в деревне городским, сюда потянулись ленинградцы. Но из коренных островитян вернулись лишь Женя с мамой, Богдановы да Ярмо Кокконен, который привез из эвакуации жену-монголку. Их по-фински белобрысые дети сияли восточным раскосым разрезом глаз.
Здешняя земля и вода полны тайнами, которые пытаются разгадать местные кладоискатели. Евгения Яковлевна, будучи еще девчонкой, в какой-то из годов, когда стояла великая сушь и Нева совсем обмелела, находила здесь круглые свинцовые пули и монеты петровских времен. До Петрокрепости отсюда рукой подать, и в здешних местах войска Петра I дрались со шведами. Есть здесь и воинские захоронения тех времен.
Немало тайн скрыто и в Неве. Ведь именно здесь, напротив острова Главрыба, находится известная своим коварством каменная луда - подводная гряда, которая лишь на метр не доходит до поверхности воды. Много пароходов и барж сели на нее за все годы судоходства на Неве. Последний раз в прошлом году эта участь постигла речной танкер. Еще, говорят, в реке много якорей, и маленьких, и больших. Есть даже двухметровый, кованый, явно двухсотлетнего возраста.
Сейчас от потемкинской усадьбы остался лишь маленький кусок стены. Парк зарос, и только с помощью буйной фантазии можно вообразить роскошные балы и фейерверки на тенистых ухоженных аллеях. Cайт Окрестности Петербурга
Опубликовано: 17-09-2002
Обновлено:21-09-2005
Новости по теме "история"
Статьи по теме "история"
Комментарии   1. Натплья (Анонимно) 
23-03-2005, 01:18:40 У меня дача на том самом месте где раньше был замок, но приведений я там не наблюдаю!
1 | Добавлять комментарии разрешено только зарегистрированным посетителям! Если у вас есть регистрация на сайте, то введите логин и пароль в форму справа, иначе пройдите регистрацию.
| |
|
|
|
|
Главная 
